Все чаще приходится слышать, что русский язык пора брать под защиту. Новые словечки, нелепые и неграмотные, так и сыплются из интернета и телевизора, а “благородная” и чистая речь исчезает совсем. Недавний опрос ВЦИОМа показал, что граждане отдают себе отчет в собственной неграмотности. 39% респондентов признают, что знают родной язык на “тройку”. Катастрофа ли это? В беседе с ведущим ученым-лингвистом, президентом Государственного института русского языка имени А.С. Пушкина, академиком РАО Виталием Костомаровым спецкор “Известий” Полина Орлова выясняла, нужно ли бросаться на помощь “великому и могучему”.
“Уж как Гоголь засорил русский язык”
вопрос: Современные школьники читают меньше своих предшественников - это статистика. Но чтобы красиво говорить, надо много читать.
ответ: Да, это бесспорно. Как способ воспитания и образования книга более действенна, чем интернет. Но от технического прогресса никуда не деться…
в: Разговорный язык в последнее время беднеет?
о: Нет, напротив, сегодня разговорная и письменная формы языка активно проникают друг в друга. Например, в Толковом словаре Ожегова слово “картофель” помечено как книжное, а “картошка” - как разговорное. Но разве я не могу в приличном обществе сказать “картошка”? Нас учили: величие классиков в том, что они освежали свой язык народными оборотами и словечками. И считать сейчас, что это обеднение или засорение, смешно. В таком случае уж как Гоголь засорил русский язык!
в: Спасибо классикам - они улучшали язык. А сейчас что надо улучшать?
о: Я думаю, что не столь совершенна у нас пунктуация, да и орфография наша не всегда логична. Весь XIX век писали “мущина” - по аналогии с “женщиной”. Но затем кому-то пришло в голову, что это нарушает морфологический принцип, ведь есть корень “муж”. И стали писать “мужчина”, но при этом разрушили логику противопоставления “мужчина-женщина”. Или, к примеру, чем можно объяснить то, что “метеный пол” надо писать с одним “н”, а “подметенный” с двумя? Эти мудреные правила способны помнить только учителя и корректоры.
“Спасать язык не нужно”
в: Действительно ли, сегодня русский язык переживает не лучшие времена?
о: Ничего плохого не происходит. Язык существует более тысячи лет, и “спасать” его не нужно. Скорее, в помощи нуждаются те, кто на нем говорит.
в: Тогда откуда эти стоны ревнителей русской словесности?
о: Не всем нравятся изменения. Как это так - писать “собака” через “а”?!
в: А что, можно через “а”?!
о: Почему нет? Слово “собака” не проверяется, потому что это тюркское заимствование. Только если Ильфом и Петровым. Если помните, у них была Инна СОбак. Просто когда-то кому-то пришло в голову, что надо писать через “о”. Никаких оснований для этого нет. Поймите, я не призываю писать “собака” через “а”, правило есть правило. Но это не значит, что его не надо менять.
в: То есть дело только в привычке?
о: Вовсе нет. Попробую объяснить. В начале Бог дал человеку речь. А письменность изобрели люди, поняв, что результат разговорного общения “улетает”. Но письменности не дано передать звучание и обстановку разговора. Вот, к примеру, я выгляну в окно и скажу: “Вроде сухо, хорошо, что зонт не взял”. А написать эту фразу и донести все оттенки значения придется так: “Взглянув в окно и убедившись, что дождя нет, я сказал, что не жалею, что не взял зонт”. Чувствуете разницу? Весь этот сложный синтаксис придуман для того, чтобы компенсировать ущербность письменности. Малограмотным и несерьезным стали считать реальное общение по той же причине. Но сегодня ситуация изменилась. Интернет, кино, телевидение немыслимы без разговорной речи. И мы констатируем, что существуют две разновидности русского языка: книжная форма и бытовая. Последняя синтезирует в себе всю окружающую нас обстановку и демонстрирует ее, как дисплей.
“Как здорово зажечь лучину и пошуршать пергаментом”
в: Сколько времени нужно, чтобы нелепое, а то и ошибочное слово стало нормой?
о: Сергей Иванович Ожегов, автор знаменитого словаря и один из моих учителей, любил говорить две вещи, на мой взгляд, обе правильные: “Распространенной может быть и ошибка” и “С ошибкой имеет смысл бороться до тех пор, пока с ней имеет смысл бороться”. Все зависит от того, как будут к ошибке относиться школа и грамотное население. Если будут препятствовать - норма сохранится. Например, школа очень борется с ударением “килОметр”. Хотя с этой ошибкой можно легко согласиться, так как в русском языке есть много названий приборов, где ударение падает на “о”: барОметр, термОметр, тахОметр. Вообще, язык имеет свойство меняться, когда меняется уклад жизни.
в: Ну да, вот, к примеру, из нашей жизни почти исчезли письма почтой. Общаемся все больше по интернету. Это плохо?
о: Как-то один мой приятель пустился рассуждать: как приятно иногда выключить телевизор, засесть в кресло с книжкой и “пошелестеть страничками”. А я ответил: представляешь, как здорово прийти домой, зажечь лучину и пошуршать пергаментом… Вспомним классику. Татьяна Ларина жила от Онегина в двух верстах. Чего бы ей не вскочить на лошадь, не поехать к соседу и не поговорить с ним? Но она пишет письмо. Кстати, на каком языке?
в: На французском.
о: Конечно. “Журналов наших не читала // и выражалася с трудом на языке своем родном.” Сегодня в подобной ситуации девушка напишет электронное письмо…
в: …на интернет-французском языке.
о: Правильно, и это будет современный язык общения. У каждого времени есть свой этикет общения, и нарушать его нельзя. К примеру, вызвать на дуэль в XIX веке можно было только определенным письмом: “Милостивый государь, поскольку вы подлец…” И в конце обязательное: “преданный вам граф такой-то”.
“Зайдите лет через двести, поговорим”
в: Но ведь многие эксперты считают, что интернет уродует язык.
о: Не согласен. Тут в чем дело? По электронной почте, как правило, общаются люди, хорошо знающие друг друга и предмет разговора. И они легко игнорируют каноны. И не стоит забывать, что интернет-язык - это имитация разговорного общения. Помимо этого, и здесь сказывается несовершенство русской орфографии и пунктуации, рассчитанных на книжный текст. Самыми свободными чувствуют себя в интернет-общении подростки: мол, как говорю, так и пишу. Но говорю вам ответственно: на самом деле это вовсе не так. Они, как это ни странно звучит, помнят про орфографию.
в: Вот уж, позвольте не поверить, Виталий Григорьевич.
о: Да-да, это легко доказуемо. К примеру, в предложении “приду в пять часов” вы ни в одной SMS не найдете “чисоф”. Хотя именно так и слышится. Гласную “и”, может, еще и напишут, а согласную “ф” на конце - никогда. Правила-то сидят где-то в голове.
в: Но написал же кто-то гуляющее теперь по инету “Превед, медвед”.
о: Да уж, это стало “классикой”! (Смеется) Но ни один русский не произнесет это самое “медвед” со звонким “д” в конце. Это противно нашей фонетике, отсюда, видимо, и популярность.
в: А что будет, если все начнут писать так, как слышат?
о: Ничего страшного не произойдет.
в: А почему же тогда во всех языках существуют правила написания? Во французском языке вон сколько “лишних” букв.
о: Совсем не во всех языках есть правила. В белорусском, например, все пишут так, как слышат. А на Востоке в ходу иероглифы, которые обозначают смысл, а не звучание.
в: Что, на ваш взгляд, будет происходить с русским языком дальше?
о: Сложно сказать, я ведь не футуролог. А что стало с английским в Америке? Сейчас это единый язык, но при этом он - внутренне гибкий и разнообразный. Как говорил Владимир Маяковский: “Зайдите лет через двести, поговорим”.
“И послать куда подальше можно элегантно”
Диктор Всесоюзного радио и Центрального телевидения, заслуженная артистка России Дина Григорьева:
- Я понимаю, что время движется, все меняется и, естественно, меняется язык. Но то, что сегодня творится на телевидении и радио, ужасает. Не должно быть всяких “вылазить из машины”, как недавно Маша Малиновская в своей программе сказала. Неужели трудно сказать: “выходить из машины”? И таких примеров полно. Культурную, грамотную речь надо насаждать. К нам в школу телевидения “Останкино” приходят обучаться люди, у которых сплошь и рядом говор и просторечье, даже у москвичей. Вместо “Внимание! Говорит и показывает Москва…” - говорят: “Вниимаанияя! Гаваарит и покаазаваит…” На улице меня коробит от того, как говорят окружающие. Если слышу мат, обязательно вмешиваюсь, иногда просто врываюсь в разговор… Однажды молодых парней в автобусе пристыдила, мол, зачем вам эти инородные слова? Они мне: “Это как раз народные”. Но я им объяснила, что и послать ведь можно элегантно. И это будет намного действеннее, кстати. Две остановки им лекцию читала про лингвистику и культуру речи. Они меня, как ни странно, слушали…
Записала Полина Орлова
Пора штрафовать за безграмотные рекламу и вывески
Чтобы получить российское гражданство, иностранцу нужно сдать тест на знание русского языка. Плохо сдал - вопрос о гражданстве остается открытым. “Гражданин должен чувствовать себя комфортно в новой стране, и для этого ему необходимо владеть языком”, - подытожил Дмитрий Медведев, подписав на днях указ, усложняющий процедуру тестирования.
А владеют ли русским языком те, кто несет его в массы в виде бесчисленных рекламных текстов, надписей на витринах и ценниках? И может ли потребитель чувствовать себя комфортно, поглощая эту, по большей части безграмотную, продукцию? А не настало ли время штрафовать этих “грамотеев”?
В советские времена был такой анекдот. Идет съезд Союза писателей. В перерыве в буфет заходит делегат и просит:
- Пожалуйста, одно кофе.
- Надо же, писатель - а какой безграмотный! - мысленно возмущается буфетчица.
Следом подходит гость из солнечной Грузии:
- Одын кофе!..
- Вот, - вздыхает буфетчица, - грузин, а лучше нашего знает!..
- …и одын булочка!
Иногда мне кажется, что за последние десятилетия россияне приблизились в смысле владения русским языком к иностранцам. И обрушивать тесты по грамматике только на мигрантов - большая несправедливость. Когда автослесарь предлагает мне отрегулировать “клапанА”, я просто киваю. И когда милая девушка в парфюмерном магазине предлагает попробовать новые “кремА”, я тоже ее понимаю. Ведь по телевизору идет реклама, в которой такая же красотка произносит это слово точно так. Да и наружная реклама не отстает. В центре Петербурга, к примеру, дорогущая вывеска: “Крема”.
Еще больше не повезло деепричастному обороту. “Загорая в нашем солярии, одна минута стоит 10 рублей!” - клянется рекламный плакат. Очень бы хотелось взглянуть на эту загорающую минуту. “Приобретая две упаковки помидоров, еще одна - в подарок!” - соблазняет реклама на центральных телеканалах. Ну, если у них упаковки с помидорами сами себя скупают, мне, покупательнице, там делать нечего. “Если вы купите две упаковки помидоров, то одну получите в подарок” - так правильно, но длиннее. А секунда рекламного времени или квадратный сантиметр баннера стоят денег.
Или вот еще один оборот, который ввели в язык экономные рекламщики: “снижение цены до 20 процентов!”, “уменьшение объема талии до 4 сантиметров!”. Я вполне могу подать в суд, если от их средства моя талия уменьшилась всего на 4 сантиметра, а не достигла обещанных 4. И купить тот холодильник имею право за одну пятую от его цены! Ведь обещали-то снижение “до 20 процентов”, а не “на 20″!
Природа появления таких оборотов понятна: никто не знает, что будет с вашей кожей от их “кремОв”. И снижать цену на все обещанные 20 процентов - больно жирно. Поэтому пусть безграмотно - зато короче. А значит - дешевле. Поэтому я и предлагаю бороться с экономией - “экономически”. То есть за каждый безграмотный оборот в рекламе, за каждую орфографическую ошибку в вывеске, ценнике, меню - штрафовать. Для казны будет, поверьте, очень неплохая статья дохода.
Ирина Тумакова, Санкт-Петербург